Эссе на тему «Идея блага и приоритет права»

Проблема исследования права, как общего блага были известна давно, еще древних философов (Демокрит, Платон, Аристотель и др.), затем разрабатывалась стоиками (Цицерон, Сенека и др.). В основе она имела естественно-правовые корни. По естественно-правовой сути общее благо всех членов сообщества в условиях государственной формы организации является и благом каждого. Именно государство призвано защитить «общее благо», «дело народа», «общий правопорядок».

Аристотель высшим критерием блага признавал золотую середину, равновесие справедливости — распределяющей и уравнивающей. Принцип распределяющей справедливости означает необходимость деления соответствующих благ для всех граждан по достоинству, пропорционально вкладу или взносу в общее дело того или иного гражданина. Уравнивающая справедливость основана на воздаянии равным, например при назначении наказания.

Философия права Средневековья также имела в арсенале теорию общего блага. Ф. Аквинский (1226-1274) с позиций христианской теологии подчеркивал, что закон дает известное установление разума для общего блага всех членов общества.

Школа естественного права, начиная с периода Нового времени, имела два основных направления: индивидуалистическое, развиваемое Т. Гоббсом (1588-1679), С. Пуфендорфом (1632-1694), Д. Лок-ком (1632-1704), Ж-Ж. Руссо (1712-1778) и И. Кантом (1724-1804), и социальное, представителями которого был Г. Гроций (1583-1645), Г. Лейбниц (1646-1716) и физиократы, позднее солидаристы, англосаксонские неолибералы.

Многие русские философы и теоретики права могут быть отнесены по философским воззрениям к числу неокантианцев, приверженцев индивидуалистических теорий. Главная заслуга И. Канта виделась в переносе христианских заповедей в сферу науки: «Не делай другим того, чего не желаешь самому себе» — «Действую так, чтобы правило твоей деятельности посредством твоей воли стало всеобщим законом» и «Люби ближнего, как самого себя» — «Действуй так, чтобы человечество, как в твоем лице, так и в лице всякого другого всегда употреблялось тобой как цель и никогда как средство»[1]. Последователи индивидуалистической теории, основываясь на естественном законе «выживания наиболее приспособленных и сильных», боролись против идеи социальной политики государства, задача которой состояла в поддержке малоимущих и неблагополучных (Дж.С. Милль, Г. Спенсер и др.).

Г. Гроций определял государство как союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы. Философы, придерживающиеся социального направления, пытаясь преодолеть индивидуализм и этатизм, «юридизировали» социальный долг государства.

Теоретическая, философско-правовая мысль издревле в качестве ключевого принципа, определяющего меру тех или иных социальных благ в сфере правовых отношений, выдвинула принцип справедливости[2]. Нравственный идеал лежит в основе права, вскрывает истинную духовную сущность его, определяет благоправовую жизнь[3]. Именно этот идеал породил означенный принцип, выступающий в качестве главного измерительного критерия нормативного выбора при решении правового вопроса. Право — это все то, что справедливо, т.е. соответствует объективно необходимым жизненным потребностям человека.

Концептуально-правовое видение благой человеческой жизни различно в разное историческое время, в разных общественных системах, детерминировано целым рядом объективных и субъективных факторов, последние из которых, по верному замечанию О. Шпенглера, могут безжалостно извращать, расшатывать человеческие идеалы[4]. Кто-то из титанов мысли говорил, что даже Провидение (понимаемое как непостижимая космическая предопределенность) может быть несправедливым.

Критерий блага должен стоять в основе оценки любого закона как управленческого акта правовой значимости является то, насколько он, отражая реальные общественные потребности, социально благостен для общества в целом и, следовательно, для каждого из его членов, каждого гражданина. Общественное благо как критерий человеческой жизни — это не ложное благо, не идеализация примитивно утилитарного, внеличностного, внешне формально справедливого, как пытались доказать некоторые философы прошлого[5]. Это общее взаимное благо по своему социальному определению. Единичное не существует без общего. Благосостояние отдельной человеческой личности неразрывно связано с благосостоянием всего общества, в котором она обитает. В ценностных измерениях определяется личный вклад каждого члена общества в общее благо. Эгоистические интересы не имеют ничего общего с общим благом.

Есть общая потребность в социальном благополучии. Развитое общественное правосознание определенным образом сдерживает сугубо личные интересы во имя общего благополучия членов общества. Общее благосостояние предшествует благосостоянию, благополучному бытию отдельной человеческой личности, предопределяет их.

Принцип общего блага, лежащий в основе правового регулирования демократического правового государства[6], — это значит благо для всех, равно справедливо для всех. Общественное бытие многим обязано подчинению личного начала началу общественному. Подвижническая борьба прогрессивной части человечества за общее благо обеспечивала и обеспечивает удовлетворение личностных благ, диктуемых материальными и духовными потребностями. Признание приоритета общественных интересов, служение им есть высшее проявление личной гражданственности.

В результате нужно сказать, что быть справедливой мерой социального блага — фундаментальная задача права, его основополагающее функциональное назначение. В этом глубинный, ценностный смысл общественного правоустройства.

Говоря словами Гете, «справедливость взвешивает и определяет» меру социальных благ. Это мера всему в системе правовых отношений, играющая определяющую роль в их демократическом конституировании. Конституция Испании, например, говорит о справедливости как о высшей ценности правопорядка.

[1] Кистяковский Б.А. Социальные науки и право. С. 234-236

[2] Г. Кельзен был одним из немногих, кто не признавал этот принцип. Рассматривая справедливость как сугубо «моральное качество», он не связывал с ней ту или иную правовую реальность. Для Кельзена всякий общественный правопорядок — это целесообразно «принудительный порядок» (см.: Kelsen H. Was ist Gerechtigkeit? Wien, 1958; Он же. Reine Rechtslehre. Wien, 1960).

[3] Щеглов В.Г. Нравственность и право в их взаимных отношениях. Ярославль, 1988; Соловьев Вл. Право и нравственность. Минск — Москва, 2001.

[4] Шпенглер О. Закат Европы. Пер. с нем. М., 1993.

[5] Астафьев П.Е. Философия нации и единство мировоззрения. М., 2000. С. 178-197

[6] Качоха В. Проблема общего блага в современной демократии // Вопросы философии. 2000. N 9.

Оставить комментарий

Select Language